|
Страница 2 из 2
Мы
расположились около старого, огромного дуба. Я любил этот дуб. В нем скрывалась
мощь, уверенность, знания и вечность. Я хотел быть похожим на него…
Мой старик
несколько минут стоял не шевелясь. С ним такое часто случалось, когда он слушал
голос мира. Я привык к его странностям.
Он опустился
на землю, плотно прислонив голову к траве. Его мудрые глаза закрылись, а губы
что-то начали шептать.
- Что ты
делаешь? – спросил я.
Но мой старик
молчал. Мне показалось, что он меня не услышал.
- Что ты
делаешь? – повторил я уже громче, но ответа так и не последовало. Я прислонился
спиной к дубу и, почувствовав его твердый ствол, мне сразу стало спокойно. Лишь
рядом с этим деревом я находил умиротворение. Я всегда считал, что дуб знает
все ответы,а также смысл нашего существования. Он мудр.
Я ждал. Прошло
несколько минут или часов, прежде чем мой старик произнес:
- Я слушаю
голос Земли.
Я вздрогнул от
неожиданности. Моя фантазия унесла меня далеко отсюда, заставив забыть о том,
что я не один.
- Ты его
слышишь? – удивился я.
- Конечно!
Прислушайся и ты! – мой старик, так и не открыв глаз, жестом руки пригласил
меня лечь рядом.
Я подошел и
осторожно опустился, боясь испачкать свою желтую рубашку. Я послушался и
повторил его действия. Я всегда его слушался. Я закрыл глаза, плотно прижав ухо
к холодному песку. Я долго вслушивался, но не услышал ничего, кроме нашего
синхронного дыхания.
- Я ничего не
слышу… - выдохнул я.
- Быть может,
ты просто не понимаешь этого языка? Попробуй еще раз. Не торопись.
Мой старик
всегда давал мне второй шанс, и я за это был ему благодарен. Я старался!
Старался услышать легкий шепот, понять этот язык, почувствовать слова. Но
ничего не получалось…
- Нет, я не
слышу, - обереченно прошептал я.
Мой старик
сдвинул седые брови и, приподнявшись на локтях, присел. Его длинные кудри
смешно взлетали, словно стая пчел, и возвращались на место. Он молчал. Долго
молчал, обдумывая что-то. И мне вновь показалось, что я здесь лишний, чужой, и
это не мой мир, а всего лишь иллюзия. Я очень хотел разорвать эту ткань
молчания. Но не мог. Мой старик бы мне этого не простил…
- Земля
говорит, что ей больно... Но она всех прощает, - произнес он.
И мы
направились прочь, всё дальше и дальше отдаляясь от мощного дуба. Мой старик
опирался на старую трость, а моя опора
была в старике. Он дал мне новую жизнь…
* * *
…Моя прошлая жизнь
была совершенно обычной. Я закончил школу с серебряной медалью, поступил в
институт. У меня было не много знакомых, друзей же еще меньше. Но это были
такие друзья, в которых я верил, на которых я мог положиться. Мы вместе прошли
все испытания, поддерживая друг друга и спасая. И если бы не они, я бы давно
сломался.
Моя жизнь была
очень хорошей. Я жил с родителями, которые обо мне заботились и порой мне даже
казалось, что они всё делали для меня, забывая о себе. Я старался отплатить им
тем же. Я нашел себе неплохую работу. Там платили не очень много, но она была
несложной и имела свободный график. На полученные деньги я чаще всего покупал
что-то родителям или в дом, мне хотелось, чтобы они ни в чем не нуждались.
Моя жизнь была
спокойной. Я бы даже сказал, умиротворенной и, может быть, сонной. Делая
что-то, я просто понимал, что так надо, так все делают, так все живут. И долгое
время у меня не возникало вопроса «почему так нужно?», я привык. Плыл по
течению реки, изредка его редактируя и направляя в правильную сторону. Вода у
этой реки была светло-синей, но не голубой. Это такой цвет, который
успокаивает, не раздражает. Это цвет привыкания, мира, жизни. Это цвет вечности…
Действительно, было в моей повседневности что-то вечное и стабильное…
Но однажды, я
захотел перемен. Просто проснулся с мыслью о том, что теперь всё изменится, что
я хочу чего-то другого, не светло-синего, а ярко-красного или золотого, а может
быть даже глубокого черного. Сейчас я жалею об этом… И почему я не мог
смириться со светло-синим?.. Тот день я провел весь словно в каком-то
оцепенении. Перед глазами было желтое полотно, которое мешало смотреть на этот
мир своими глазами, и мне всё казалось чужим. А вечером надо мной громко
смеялись звезды. Я впервые слышал их смех, от которого на коже начинался зуд и
появлялось желание разодрать ее до мяса. Этот смех пугал меня и завораживал. В
нем было что-то незнакомое, но притягательное. Хотя, неизвестность всегда
манит. Звезды смеялись – дико, злобно, отчаянно. Они словно открывали мне двери
в другой мир, к которому я стал стремиться. Я спрашивал их, я постоянно
спрашивал: «Зачем вы смеетесь?» Но ни одна звезда мне не ответила…
И этот день
прошел так же странно, как и начался. Тогда я этого не знал, но сейчас
прекрасно понимаю, что этот день был именно тем решающим моментом, когда нужно
было выбрать: оставить ли мне
светло-синюю жизнь или сделать ее красной. И я выбрал… черный.
Мои родители
всегда считали меня рассудительным человеком, здравым и понимающим. Но эти
качества внезапно пропали… исчезли… Я даже не помню, как забыл своих верных
друзей и нашел компанию, где мне было весело и интересно. Я не знал такой жизни
до этого: алкоголь, наркотики, деньги, наркотики, кровь, сигареты, синяки, наркотики, удары,
сигареты, крики, алкоголь, алкоголь, алкоголь… И каждый день для меня отличался
от предыдущего, хотя на самом деле всё было даже более однообразно, чем раньше.
Я не помню спал ли я, разговаривал ли с отцом и матерью, видел ли старых
друзей, замечал ли слезы родителей, ходил ли на лекции… Я ничего этого не
помню. Откуда брал деньги – тоже навсегда потеряно в глубинах моего сознания.
Мои дни были наполнены улыбками, но это были лживые и ненастоящие улыбки; смехом,
но это был пропитый и прокуренный смех; счастьем, но оно было навсегда
потерянным и каким-то розовым; яркостью, радугой, полетом, глубоким черным и
ярко-красным, детскими сказками. Я увидел мир с другой стороны без
повседневности, без стандартов, без стабильности, без спокойствия. Но это было всё обманом и ложью…
Весь этот новый мир был выдуманным. Но словно специально для меня.
Сейчас мне
кажется, что я навсегда бы остался там, в этих иллюзиях. Ведь мне даже не
хотелось выглядывать в параллельные окна, чтобы видеть, что происходит в
соседних мирах. Но однажды очнулся мой телефон. Я не помню, звонил ли мне
кто-то в те дни, но этот звонок был очень настойчивым и каким-то грустным. А
может мне так лишь казалось от слишком
много выпитой водки… Моя голова кружилась, внутри звенели колокольчики, в
глазах мерцали радужные звезды, я всех любил – весь мир. Не помню с какой
попытки мне всё же удалось нажать на кнопку для принятия вызова. Кажется,
говорил папа. Но я не понимал его слов, они напоминали всего лишь набор звуков
и какого-то гула. Я пытался рассказать ему о своей любви, о счастье, но он всё
время перебивал и даже не слышал меня. Он что-то шептал, всхлипывал, кричал,
умолял, вновь шептал, а потом снова кричал. И сквозь все его слова, я услышал
лишь одно:
- …умерла…
Мой телефон
отключился. Быть может, села батарейка, быть может, отец сам нажал на кнопку.
Но это совсем не важно. Я долго сидел, устремив взгляд на бутылку. Еще совсем
полную бутылку. Я не понял, кто умер и почему, но отчего-то чувствовал – это
мое горе и мне должно быть больно. Рука сама потянулась к водке… Пусть мир
окрасится яркими красками!
На утро я
помнил лишь это слово - «умерла». Оно сильно ударяло по вискам, по голове,
растекаясь болью по всему телу, оседая на кончиках пальцев. Я встал под
холодный душ и долго приходил в себя. Впервые не став опохмеляться. Мое
сознание немного прояснилось и, выйдя из ванны, я увидел всю картину моего
счастья. Моего нелепого, грустного счастья. Чужая незнакомая квартира, больше
похожая на свалку. Повсюду неизвестные мне люди, которых еще вчера я любил и
считал друзьями, мусор, грязь, бутылки, окурки, одежда, какие-то тряпки,
остатки еды, поломанные стулья, лужи, ботинки… Это было страшно и противно. Я
не понимал, зачем здесь находился, в чем видел радость, смысл. Я с трудом
отыскал свой телефон и вышел, даже не удивившись, что дверь была не заперта.
Промозглый
воздух, яростный ветер в лицо – так нужно, так легче. Мрачные лица прохожих,
серые тучи, голые деревья – какой сейчас месяц? Сколько прошло времени? Неделя,
два месяца, пол года, год? Я чувствовал
себя потерянным и ищущим. Всё так банально и глупо! Я долго шел до дома, дорогу
помнили ноги. В кармане давно нестиранной рубашки нашлись ключи и помятый чек.
Больше ничего не обнаружилось, и я не знал, должно ли было быть еще хоть что-нибудь…
Зайдя в
квартиру, я огляделся. Вроде всё так же, как и прежде. Ничего совсем не
изменилось, разве только воздух теперь был напряженным и натянутым. Такой
воздух всегда бывает в квартирах, где случается несчастье или горе…
Я нашел своего
отца в родительской спальне. Он сидел на полу и обнимал мамину безвольную серую
руку. Его глаза были опухшими и закрытыми, а губы вздрагивали, словно он готов
сорваться на крик. Было холодно. Я стоял в дверях, не зная, что делать, что говорить,
что понимать и как понимать…
- Умерла, сын…
Умерла… - его голос, охрипший и слишком тихий, был ударом для моих ушей. Его
слова заставили мои колени подогнуться и упасть меня навзничь, больно
ударяясь всем телом о пол. Но разве это
боль, по сравнению с тем, что начинало твориться в душе? Я полз! Полз к
кровати! Полз, чтобы обнять ее! Полз, чтобы расскаяться! Полз, чтобы просить
прощения! Полз, чтобы держать ее, как отец за руку! Полз, чтобы разрыдаться на
ее груди, как в детстве! Полз, чтобы убедиться, что это неправда! Полз, чтобы
принять всю боль, чтобы просто быть рядом…
Она стала
совсем другой… Изменилась, похудела, постарела. Ее рука была холодной и
твердой, а раньше всегда мягкой и ласковой. Я в детстве грелся у ее рук. А
теперь должен был согреть их сам… Ее лицо испугало меня тогда, но я знал, что
это моя родная, моя любимая, моя единственная мать, часть меня!.. Она - мое сердце,
а сейчас это сердце мертво...
Я обнимал ее
за тонкую шею и кричал, что было сил. Мой голос срывался, но я заставлял себя
кричать вновь.
Я кричал от
безысходности, от вины, от отчаянья, от потерянной любви, от горя, от тоски, от
страха.
Моя крик
заставлял вздрагивать отца. Так кричат дикие звери, так научились кричать люди.
- Я люблю
тебя, - шептал я, чтобы потом закричать: - За что ты забрал ее? – я не знаю, к
кому обращался. Может быть, к Богу? Но я в него никогда не верил.
- Прости меня,
- шептал я, чтобы потом закричать: - За что?
- Не уходи, -
шептал я, чтобы потом закричать: - За что?
- Забери меня,
- шептал я…
- Останься… -
шептал я.
- Ты моя
жизнь, - шептал я.
- Без тебя я
не выживу, - шептал я.
Я много чего
шептал. Но ее глаза по-прежнему были закрыты и неподвижны. А боль расползалась
по всему телу, словно холодная и скользкая змея, замирая на кончиках пальцев. И
эта боль была теперь моей неотъемлемой частью, заменой, ведь на месте сердца
открылась глубокая бездна.
Я не понимал,
как она могла уйти из этого мира, оставив меня одного. И мне было страшно,
страшно оттого, что я навсегда потерял ее глаза цвета спелой вишни. Такого
оттенка не было ни у кого на всем нашем земном шаре, такими глазами была
награждена только она за свое совершенство: за отвагу, за смелость, за терпение
и терпеливость, за мужество и женственность, за доброту, за силу, за улыбки, за
чистую бескорыстную любовь, за заботу, за понимание. Она была единственной
такой… Была! Теперь это можно только помнить, но уже невозможно ощутить.
Я держал ее за
руку. В самый последний раз. И я старался воскресить ее мягкие черты,
неожиданно ставшие резкими и грубыми. Я проводил пальцами по ее закрытым
глазам, вспоминая, как делал это в далеком-далеком детстве, когда все казалось
таким простым и легким. И мне хотелось подарить ей на прощание остатки своего
сердца и отдать ту любовь, которой ей не хватало последние месяца… Я целовал ее
в кончик носа – классического и ровного, ощущая прохладу на губах. Это было так
непривычно, ведь раньше я всегда чувствовал тепло. Я лежал рядом с ней на
кровати, положив свою голову на ее плечо и перебирая поседевшие волосы. Раньше
я не замечал, насколько она постарела… Я много чего не замечал.
Я потерял счет
времени. Оно жило своей собственной жизнью, где-то отдельно от меня – в другом
мире, пространстве, вселенной. Мой старик говорит, что время мудрое. Сейчас мне
об этом известно, но тогда я его ненавидел. Ненавидел за то, что оно позволило
мне окунуться в себя, стать далеким от близких людей и близким для далеких от
меня незнакомцев. Ненавидел, за колотые раны и кровь вместо слез, за ободранную
душу и синяки на руках от бессилия. Было легче ненавидеть именно время, чем
самого себя…
Те дни сливались
в туман. Окутывающий. Тяжелый. Даже родной. Отец готовился к похоронам, я
постоянно слышал, как он с кем-то разговаривал по телефону, куда-то звонил,
договаривался… Я его почти не видел. Он плакал мужскими слезами в душе – молча,
без всхлипов и судорог, как умел только он. Я же… Не отходил от матери. Лежал
рядом с ней на кровати, вдыхая ее запах, держа за руку, вспоминая свою и ее
жизнь. Мне казалось, что я постепенно сходил с ума… Но я имел на это право.
В день
церемонии я едва не похоронил себя заживо. Я не мог смотреть, как опускают
гроб, не мог видеть ее внутри такой холодной и неживой. И я прыгнул… Прыгнул
вслед за ней в свежую могилу поближе к мертвой земле.
Я кричал…
Слова не имели значения и смысла, мои чувства невозможно было выразить.
Меня вытащили,
встряхнули, отец даже ударил. Но это было совсем неважно. Я видел его взгляд:
презрительный, осуждающий. Так смотрят на крыс, на грязь… Он винил меня в
смерти матери, хотя старался это скрыть.
Моя жизнь была
закончена на этой хлесткой пощечине.
Если это месть
– она заслужена…
…Мы вновь
расположились около моего старого дуба, с мудростью и знаниями которого мог
сравниться только мой старик. Под ногами шуршала осень. С надрывом и треском,
так, словно, в самый последний раз… А я не слышал. Я сминал листья ногами,
принося им раннюю смерть, отбирая последний вдох. Воспоминания захлестывали
меня, заставляя каждую минуту облизывать пересохшие потрескавшиеся губы.
- Садись, -
попросил меня мой старик, присев на опавшие мертвые листья – на ковер из ярких
красок. Я сел напротив него.
- Закрой
глаза, - произнес он. – А теперь дыши – медленно, спокойно, стараясь ощутить
все нити запахов и каждую по отдельности. Просто дыши.
И я дышал.
Вдыхая запахи засохшей умирающей травы, седых волос, наступающего дождя, чувствуя
вкус холодной земли, красных листьев, осеннего ветра… Время дышало вместе с
нами. Я слышал это: вдох – выдох – снова вдох, еле заметный, почти
бесчувственный.
- Открой глаза, - прошептал мой старик.
Лунная ночь.
Прекрасная. С неба на нас смотрели сотни тысяч ярких глаз. Луна стирала грань
между телом и тенью, разрывая нити, сшивавшие мои глаза и оказалось, всё то,
что для меня было правдой – стало ложью, и мир перевернулся, улыбаясь
бриллиантами. А воспоминания? Я убаюкал их на своих ресницах.
- Что
произошло? – удивился я. – Мир изменился?
- Нет, - мой
старик улыбнулся, - просто ты встал на истинный путь. Ты успокоился, посмотрел
на этот мир своими глазами, установил с ним тонкую связь понимания.
- Значит, я
изменился?
- Нет, ты
остался прежним. Ты стал самим собой – настоящим. Чувствуешь ли ты легкость?
Радость? Хочется ли тебе смеяться?
- Да… -
неуверенно произнес я, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. – Да!
- Это твоя
душа обрела спокойствие спустя такое долгое время. Время – мудрое. Оно помогает
вылечиться. Но для каждого человека нужен свой срок, тебе же потребовалось
несколько лет. На самом деле это не так уж и много. Есть люди, которые ждут
десятилетия, прежде чем обретают умиротворение.
Он глубоко
вздохнул вечерний и немного морозный воздух, а потом продолжил:
- Я расскажу
тебе одну тайну. Когда-то давно мне поведал ее мой отец. Это он научил меня
всему, что я знаю и умею. Это истина – проста, ее повсюду твердят люди, не
углубляясь в саму суть, ее пишут в книгах, не понимая значения, ее все знают,
слышат, говорят, но мало кто вдумывается в эти простые слова… В жизни каждого
человека случаются несчастья и трагедии, которые ломают людей и ожесточают. Это
происходит потому, что задевается человеческое самолюбие и гордость. Но стоит
нам только лишиться собственной важности и значимости, обрести понимание самого
себя, как мы становимся неуязвимыми. Никогда не считай себя совершенным. Это
убьет тебя, медленно, но убьет. Всегда стремись к совершенствованию, познавай
мир, ведь в нем столько возможностей, но впервую очередь познавай самого себя,
свое сердце. Зная все его потаенные страхи и желания, оно не сможет тебя
предать.Никогда не бойся боли! Боль – это не страшно. Она сделает тебя сильнее
и выносливее, если только ты сможешь понять урок, который она в себе скрывала,
если увидишь всю суть и смысл этой боли. Боль сможет тебя очистить. Запомни:
страшно – когда уже нет боли…
…Начался новый
этап моей жизни, в котором я был взрослее на сто ошибок. Я смирился с ранами, привык к печали, к
молчаливому отцу, рядом с которым я проводил всё свободное время, к отсутствию
улыбок. Это было все моим – собственным.
Каждый
прошедший день был похож на предыдущий не только однообразием и постоянством,
но и тоскливостью и светло-синим. Я навсегда распрощался с ярко-красным и глянцево-черным.
В своей повторимости было что-то стабильное и успокаивающее, словно покачивание
на волнах. И это становилось частью меня.
Мне трудно
что-то вспомнить из того периода. Это было похоже на кадр из фильма, который
прокручивают бесконечное количество раз. И я не помню, в какой именно момент я
встретил моего старика. Единственное, что я могу сказать с точностью так это
то, что была зима…
Мой старик
выглядел, как самый обычный пожилой человек. Он был опрятно одет и никогда не
расставался со своей серой потрепанной сумкой. Но он словно светился в любой
толпе благодаря своим белоснежным зимним волосам и длинной бороде. В день
знакомства он назвал мне свое имя, но оно почему-то не отпечаталось в моей
памяти, и я стал называть его «Мой старик», именно «мой», потому как только ему
удалось меня спасти…
Он стал моим
учителем жизни, опорой, надеждой. Он воскресил во мне те чувства, которые
однажды прератились в пепел, и я думал, что это навсегда. Он был моим единственным
другом и собеседником, единственной верой в лучшее будущее.
Сначала он мне
казался странным и сумасшедшим, но много времени спустя я понял – он слишком
мудр для того, чтобы его легко было понять.
И когда зима
колючим зноем перевернула свою страницу, моя душа, поверив в чудо, встала на
новый путь…
…В этот раз мы
пришли к двухэтажному дому. Он был прекрасным, словно из сказки, с колоннами и
арками, резными скамейками и фонарями. Но было в нем что-то трогательное и
трагичное.
Этот день
казался особенным – слишком пасмурным, слишком темным. Мой старик нежно провел
рукой по ступени, смахнув пыль и черные листья.
- Посмотри на
это, - сказал он. – Посмотри, на что способны люди. Когда-то одному человеку
захотелось, чтобы именно здесь стоял дом. Он пошел против всех ради своей прихоти.
Нашел лучшего архитектора, лучших рабочих и дизайнеров. Десятки людей трудились
днем и ночью, создавая это удивительное строение. Прошел ни один месяц, прежде
чем задумка архитектора осуществилась. И тот человек, который так мечтал об
этом доме, безумно радовался своему счастью. Но у него был друг, который
завидовал тому, что не ему в голову пришла идея построить такой необычный дом.
Этот друг был богатым человеком. Он захотел, чтобы этот дом стал его, но по
каким-то обстоятельствам это не получилось. И тогда ему удалось устроить так,
чтобы эту постройку снесли. Он решил, что если дом не может принадлежать ему,
то не будет принадлежать никому. И завтра от этого здания останется лишь пыль и
воспоминания.
Мой старик
тяжело вздохнул.
- Зачем ты мне
это рассказал? – удивился я.
- Я хотел,
чтобы ты понял, что то, что вчера было бесценно – сегодня может стать ненужной
пылью. А твои мечты лишь легким взмахом могут превратиться в личный ад для
тебя…Не забывай об этом.
…Наступил
новый день. Он был легким, тонким, еле ощутимым, словно аромат духов незнакомой
дамы, прошедшей мимо несколько минут назад. А за окном была обычная людская
суета, которой я не видел уже столько лет. Мои глаза «открылись», и давно
забытые краски жизни внезапно ослепили меня.
Этот день был
для меня путешествием в нечто новое и в нечто старое. Каждая улочка, каждый
дом, каждое дерево казались мне необыкновенно прекрасными и чарующими. Я и
забыл, что раньше это являлось повседневностью.
Мое прошлое
осталось далеко позади. Я так долго ждал этого момента. Однажды мой старик
сказал: «Твоя цель – жить дальше. Даже просто жить. Воспоминания своего
прошлого подари старикам, продолжение будущего оставь неизвестности.»
На письменном
столе лежал тонкий распечатанный конверт. Я никогда не любил письма, считая их
слабостью. Но этот вчетверо сложенный листок был особенным… В каждой написанной
букве сквозила мудрость прожитых лет. Мой старик всегда меня удивлял.
«Не умирай, пока не познаешь свободы. Для
этого посмотри на полет чаек. Их вечный спутник – ветер, их счастье – в лучах
одинокого солнца, их жизнь – в соленых водах моря, их вера – в самих себе. Не
умирай, пока не найдешь свободу!
Не умирай, пока не узнаешь настоящей любви.
Для этого посмотри на белых лебедей. До известного нам конца они живут друг
ради друга, вытягивая свои узкие и длинные шеи, обнимая друг друга за белые
перья. Они падают с бескрайней высоты небес в бездушную пропасть, чтобы быть
рядом даже после смерти, чтобы иметь вторую жизнь друг подле друга. Не умирай,
пока не найдешь любовь!
Не умирай, пока не поймешь страсти. Для
этого посмотри на львов. В их телах течет жгучая кровь, в их сердцах стучат
молотки, их грива похожа на огненное солнце, испепеляющее всё на своем пути. Не
умирай, пока не найдешь страсти!
Не умирай, пока не познаешь беспечности.
Просто познакомься с кошкой. Она всегда идет вперед, не поворачивает головы,
живет только сегодняшним днем и стремится к высотам. Она гуляет по крышам, видя
ангелов и звездные глаза. Она никому ничем не обязана, она способна делать всё,
что требует ее непостоянная душа. Не умирай, пока не найдешь беспечность!
Не умирай, пока не узнаешь радости. Вспомни,
что ты в душе еще ребенок – такой же искренний, такой же нежный и яркий,
честный, такой же глубокий. Вспомни себя, вспомни свой детский мир, вспомни
свой чистый рай без захода солнца, вспомни любимые игрушки со взрослыми глазами
и свою жизнь – такую простую и легкую. Не умирай, по на найдешь радости!
Не умирай до тех пор, пока не познаешь все
эти чувства, пока не окунешься в них до самого дна, потеряв все серебряные
нити… Но когда однажды это произойдет, ты вдруг поймешь, что забыл познать
спокойствие. Ты пойдешь в сумрачный лес, спрятавшись под плотным куполом вершин
деревьев, чтобы никого не слышать, не видеть и не вспоминать. Ты укроешься осыпавшимися
холодными листьями, словно теплым домашним одеялом, закроешь уставшие глаза и
медленно-медленно уснешь. Наступит вечный покой и тишина. Ты будешь готов к
ней. И в тот самый миг, когда ты забудешь о том, что ты жил – мы все умрем. Все
втроем. Я, ты и этот мир!»
Красной нитью
через время он протянул к моему сердцу тень спокойствия и умиротворения. Теперь
я готов встретить будущее! Я больше не боюсь…
Эпилог.
Я улыбку
последнюю рвал из себя, чтобы после назвать этот миг судьбой. А мой старик
продолжал говорить:
- Время
пришло, и я научил тебя тому, что ты заслуживаешь. Теперь ты знаешь больше, чем
многие, но самое главное не потеряй эту веру и мудрость. И запомни, привычка
жизни – рисовать свои протесты, привычка души – устранять всю боль искусством
времени. А теперь мне пора. Моя жизнь в
этом мире подходит к закату, а я еще много не повидал.
Мой старик
тепло и привычно улыбнулся мне и ушел. Он был странником, его ждали еще тысячи
дорог, по которым он ни разу не проходил. Однажды я спросил его, почему он
решил путешествовать.
- Потому что я
свободен, - ответил он.
- Но мы все
свободные люди.
- Нет, - рассмеялся он, - человек становится свободным лишь тогда, когда
у него не остается ничего, кроме самого себя.
Лунный диск, спящий город, фонари,
грязный мрамор под ногами и память, сорвавшись с цепей диким зверем до крови
оставит по новой отметине. Но мне ли не знать, что всё в этом мире приходящее и
уходящее?! И вновь кривые лживые витрины
впитают молча мою грусть.
Просмотров: 1947
|
